От Napster до Suno: RIAA повторяет войну за копирайт на перемотке
Обновлено:
В начале эпохи Napster молодой юрист RIAA Митч Глейзер ездил по университетским кампусам с почти самоубийственной задачей: втолковать студентам, почему нельзя пользоваться p2p-сетями. На одной из таких встреч ему выпало выступать сразу после легендарного Чака Ди из Public Enemy, защищавшего файлообмен как святыню. Заранее зная реакцию аудитории, Глейзер просто натянул себе на голову мусорный пакет и вышел на сцену под оглушительный гул. Эту историю Глейзер, ныне возглавляющий RIAA в статусе председателя и генерального директора, рассказал в выпуске подкаста Decoder издания The Verge от 9 ноября 2026 года. Вел беседу Нилай Патель — журналист, который, по собственному признанию, пошел в юристы по авторскому праву именно из-за Napster и в нулевые лично защищал студентов от исков за использование Kazaa.

Изображение: The Verge / Фото: RIAA
Сам диалог выглядит уникальным историческим свидетельством: главный идеолог крестового похода лейблов против пиратов и человек, спасавший людей от его судебных претензий, сошлись во мнении, что теперь их общий соперник — компании генеративного ИИ. По оценке Глейзера, расклад сил радикально поменялся: если во времена Napster музыкальная индустрия воевала против собственной аудитории, то сейчас в противостоянии с ИИ «мы, кажется, гребем в одну сторону».
Но этот тезис стоит разобрать внимательнее. Музыкальное лобби уже во второй раз за четверть века встает на пути фундаментального технологического сдвига. И ключевой вопрос сейчас вовсе не в том, перешла ли RIAA на «светлую сторону», а в том, извлекла ли ассоциация уроки из финала прошлой войны — и кого снова оставят за бортом при дерибане нового рынка.
Чего индустрия реально добилась исками против пользователей
Первой реакцией RIAA на появление файлообменников стала ковровая бомбардировка судебными исками обычных слушателей. Как подсчитал Фонд электронных рубежей (EFF), за пять с лишним лет под каток ассоциации попало более 35 000 американцев. Механику этих процессов Патель отлично помнит по личной практике: университеты сливали правообладателям IP-адреса студентов, RIAA выкатывала досудебную мировую примерно на 5000 долларов, и очередному второкурснику приходилось семестр вкалывать в пиццерии, чтобы расплатиться с мейджорами.
Когда в конце 2008 года RIAA наконец свернула эту кампанию, EFF вынес жесткий вердикт: судебная бойня «ни на йоту не снизила масштабы пиратства и не принесла ни цента самим артистам». Лейблы переключились на механизм «градуированного ответа» в связке с провайдерами (предупреждения с последующим замедлением или отключением сети), за что схлопотали от EFF новую порцию критики — за аутсорс правосудия интернет-операторам. (EFF открыто выступал против репрессий лейблов с самого начала, вел собственную статистику дел и прямо транслировал свою позицию).
Спасли музыкальный бизнес вовсе не юристы, а появление легального и удобного доступа к каталогам. 28 апреля 2003 года Apple открыла iTunes Music Store, выставив треки крупнейших лейблов по 99 центов, а позже индустрия плавно перетекла в подписные стриминги. К 2025 году американская индустрия звукозаписи отчиталась о рекордной оптовой выручке в 11,54 миллиарда долларов, причем 55,3% этой суммы обеспечили платные подписки — об этом свидетельствуют собственные годовые отчеты RIAA.
Сам Глейзер извлекает куда более точный урок из другой баталии — противостояния с YouTube. Google выиграл знаковый судебный процесс о пользовательском контенте, напоминает он, но все равно разработал Content ID и пошел на лицензионные соглашения с лейблами. Причина проста: именно за музыкой шли пользователи, и без нее платформа не могла развиваться. «Можно выиграть суд, но проиграть бизнес», — формулирует глава RIAA. В его понимании технологический сервис, формально отбившийся от претензий по интеллектуальной собственности, но оставшийся без прямых контрактов с правообладателями, неизбежно проигрывает по качеству продукта.
И именно эта мысль объясняет текущую тактику мейджоров в отношении генеративного ИИ.
Тот же сценарий, только на перемотке
Достаточно сопоставить хронологию. Napster появился в 1999-м, а первый массовый легальный магазин треков запустился спустя почти четыре года. В эпоху генеративного ИИ аналогичную дистанцию преодолели на порядок быстрее:
- Июнь 2024 года: Universal, Sony и Warner при координации RIAA подали иски против Suno и Udio, обвинив платформы в несанкционированном обучении моделей на защищенных копирайтом записях. Глейзер тогда публично заявил, что недопустимо «копировать дело всей жизни артиста» без разрешения и выплат (Los Angeles Times).
- Октябрь–ноябрь 2025 года: Universal заключает мировое соглашение с Udio; следом Warner закрывает судебные претензии к обоим сервисам — и к Udio, и к Suno. По условиям договоренностей с Warner, Suno обязалась отказаться от ранних моделей в пользу архитектур на лицензированных данных, а также ограничила скачивание треков платными тарифами с лимитами (The Hollywood Reporter).
- 2026 год: Лицензионная сеть стремительно разрастается. Как следует из материала Los Angeles Times от сентября 2026 года, Udio привлекла каталоги Merlin и Kobalt, Suno договорилась с BMG и Believe, представив первые модели на лицензионной музыке, а Spotify заключил ИИ-партнерства с Universal и Merlin.
Судебное давление при этом никуда не исчезло. Согласно тому же расследованию, Sony вкатила Udio второй иск, охватывающий более 30 000 фонограмм, а объединенный фронт Sony и Universal подал новую претензию к Suno, утверждая, что даже их свежая модель нарушает авторские права. В итоге Universal умудряется одновременно лицензировать каталоги Udio и Spotify и параллельно судиться с Suno.
Перед нами классический алгоритм эпохи Napster, только прокрученный на сверхскорости: сначала затаскать по судам, чтобы зафиксировать за собой эксклюзивное право, а затем продать лицензии на условиях, продиктованных этими же исками. Глейзер открыто признает механику: процесс против Suno нужен, «чтобы застолбить права», после чего «рынок начнет формироваться самостоятельно».
Параметры этих соглашений наглядно показывают истинные цели лейблов. Контракт Universal с Udio запирает сгенерированную музыку внутри «огороженного сада» — треки нельзя скачать и унести на другие площадки; сделка Warner с Suno вводит жесткие лимиты на загрузку. Сам Глейзер подчеркивает, что не вникает в закрытые детали контрактов конкретных лейблов-конкурентов, но общую логику описывает через защиту каталогов от «размывания»: лицензии дают мейджорам рычаг, позволяющий не пустить генеративный контент на стриминговые площадки, где монетизируются записи реальных музыкантов.
Вывод очевиден: новая волна исков направлена не на возмездие, а на формирование ценника. В 2003 году ассоциация пыталась судиться с собственными слушателями и осталась ни с чем. В 2024 году мишенью стали стартапы с венчурным капиталом за спиной, из которых есть что выбивать на мировых соглашениях. Главный урок RIAA явно усвоила.
Три тезиса Митча Глейзера
В подкасте руководитель RIAA четко очертил позицию музыкального лобби по трем фундаментальным вопросам, определяющим будущее музыкального ИИ.

Митч Глейзер в подкасте The Verge Decoder (кадр видеоверсии)
Обучение нейросетей. Юридическая позиция RIAA строится на четвертом факторе доктрины fair use (добросовестного использования) — оценке влияния на рынок оригинального произведения. Глейзер настаивает: результаты генерации Suno «конкурируют на тех же площадках бок о бок с музыкой живых исполнителей» за те же деньги пользователей, а значит, являются прямой коммерческой заменой, а не трансформативным использованием. Он проводит черту с прецедентами Google по индексации книг и веб-поиску, где судьи согласились, что поисковый индекс ведет пользователя к произведению, а не замещает его. При этом суды по существу вопрос о fair use в генерации музыки еще не рассматривали.
Маркировка контента. Здесь Глейзер видит самый быстрый инструмент наведения порядка. В июле 2026 года RIAA, IFPI, Национальная академия искусства и науки звукозаписи, SAG-AFTRA и другие отраслевые игроки запустили систему добровольной маркировки релизов с двумя статусами: «AI-Generated» (полностью сгенерировано ИИ) и «AI-Assisted» (создано с помощью ИИ). Для стримингов стандарт пока остается сугубо добровольным: сервис Deezer инициативу одобрил, но жестких обязательств не взял, а ассоциация Digital Media Association, объединяющая крупнейшие платформы, ограничилась сухим обещанием «внимательно следить» за внедрением.
В интервью Глейзер раскритиковал Spotify за то, что сервис прячет информацию об использовании нейросетей глубоко в метаданных и авторах трека: «Много ли слушателей вообще заглядывает в карточку авторов?». Лейблы требуют явной пометки прямо на карточке трека. Но главный акцент Глейзер сделал на точке входа: стопроцентно сгенерированный поток загружают не лейблы, а независимые авторы, так что узким горлышком становятся дистрибьюторы вроде DistroKid и TuneCore. «Проблема полностью синтетического контента — это проблема DIY-сегмента, а значит, проблема дистрибьютора», — подчеркнул он. Это замечание многое объясняет в нынешнем давлении на сервисы доставки музыки, включая массовые зачистки каталогов DistroKid. Глейзер добавил, что алгоритмы распознавания синтетических треков уже работают с минимальным числом ложных срабатываний, сославшись на статистику Deezer: по оценкам платформы, в июне 2026 года приток ИИ-треков достиг пика в 90 000 штук в сутки — свыше половины всего суточного объема загрузок.
Права на голос и цифровой образ. В США до сих пор нет федерального закона, защищающего права человека на собственный голос или внешность: законы большинства штатов о праве на публичность регламентируют лишь использование образа в рекламе. Ответом мейджоров стал законопроект NO FAKES Act, обновленную редакцию которого внесли в Сенат в мае 2026 года. Глейзер охарактеризовал его как новое право интеллектуальной собственности, стоящее ближе к товарным знакам, чем к классическому копирайту. Механизм удаления спорного контента переработали с учетом граблей DMCA: закон предусматривает штрафы за ложные претензии, возможность подачи встречных уведомлений и ускоренную судебную процедуру, чтобы «конституционность применения мог оценить судья — ведь никто не хочет, чтобы конституционные споры решали сами стриминговые платформы».
Где аналогия с Napster дает сбой
Сравнение сегодняшней ситуации с победой над Napster и триумфом iTunes льстит самолюбию боссов RIAA, но за этим красивым нарративом скрываются как минимум три системные проблемы.
Во-первых, генеративный ИИ — это не пиратство. Сервисы вроде Napster раздавали точные побайтовые копии студийных треков. Генеративные модели поглощают данные на этапе обучения и синтезируют принципиально новый продукт, который может не иметь прямого сходства ни с одной конкретной песней. По этой причине юридические баталии идут в плоскости fair use, а не тривиального нарушения прав на воспроизведение. Сравнение Глейзера с Google Books здесь играет против него же: Google в том громком споре одержал чистую победу. Да, кулуарные мировые соглашения снимают остроту вопроса для конкретных стартапов, но фундаментального правового ответа они не дают.
Во-вторых, иллюзия «всеобщего консенсуса». Глейзер уверяет, что за стол переговоров по закону NO FAKES Act удалось усадить и OpenAI, и YouTube, и правозащитников из Public Knowledge. Однако уже в июне 2026 года Public Knowledge совместно с EFF, ACLU, Center for Democracy & Technology и другими организациями направили открытое письмо в Юридический комитет Сената с требованием заморозить проект в текущем виде. По мнению EFF, документ копирует худшие черты механизма DMCA, а драконовские штрафы до 750 000 долларов за каждый случай нарушения вынудят платформы превентивно сносить любые публикации, не разбираясь. Кроме того, правозащитники опасаются, что право на голос и образ артистов в итоге скупят те же корпорации, от которых закон призван защищать. Эксперт по праву на публичность Дженнифер Ротман, признав июньскую версию законопроекта более сбалансированной, напомнила: документ по-прежнему позволяет передавать права на цифровую копию живого человека на срок до десяти лет, а сам текст изначально верстался строго под интересы звукозаписывающих корпораций. Законопроект прошел комитет, но даты рассмотрения полным составом Сената у него до сих пор нет.
В-третьих, интересы артистов и лейблов снова не совпадают. RIAA представляет исключительно крупные звукозаписывающие компании. Глейзер уверяет, что внутри музиндустрии интересы участников совпадают «в 90% случаев». Но именно на вопросе ИИ-лицензий вскрываются оставшиеся десять. Американская федерация музыкантов (AFM) уже подала в суд на Universal и Warner, обвинив мейджоров в тайной передаче записей с участием сессионных музыкантов для обучения Suno и Udio без выплаты положенных гонораров. 22 июня 2026 года 31 отраслевая организация, объединяющая авторов и менеджеров (включая Music Artists Coalition и Featured Artists Coalition), опубликовала манифест против автосогласия музыкантов на использование их треков в ИИ (Music Business Worldwide). Независимые музыканты начали подавать собственные коллективные иски: так, кантри-исполнитель Тони Джастис прямо заявил в своем иске, что инди-сцену «просто оставили за дверью», пока гиганты делили лицензионный пирог (Billboard).
Оценки изнутри индустрии звучат предельно откровенно. «Технология новая, а корпоративная сказка — старая», — заявил Los Angeles Times музыкант и активист союза United Musicians & Allied Workers Дэймон Круковски. Глава BandLab Дрю Сильверстайн высказался аккуратнее, но не менее прозрачно: «Сделка лейбла и личный выбор артиста — это далеко не одно и то же». Финансовые условия ни одного из заключенных ИИ-контрактов публично не раскрыты, как и то, сколько от этих денег перепадет авторам.
И здесь историческая риторика RIAA оборачивается против нее самой. Стриминг действительно спас индустрию от банкротства, но заодно породил десятилетие непрекращающихся скандалов из-за копеечных роялти музыкантам. Этот вопрос Патель задал Глейзеру в лоб, выразив опасение, что формирующийся класс ИИ-платформ «окончательно уничтожит средний класс артистов». Если сделки по ИИ пойдут по тому же руслу, окажется, что мейджоры научились превращать технологических разрушителей в платящих клиентов, но так и не поняли, как делиться этой выручкой с создателями контента.
Скромное лобби против триллионных корпораций
Один нюанс из интервью наглядно объясняет, почему RIAA действует именно так. По словам Глейзера, во всей ассоциации работает всего 46 человек, а команду лоббистов в Вашингтоне составляют три штатных сотрудника. Годовая оптовая выручка всей американской индустрии звукозаписи — около 11 миллиардов долларов, тогда как капитализация одного-единственного бигтех-гиганта в сфере ИИ измеряется двумя триллионами. Глейзер признает: главный козырь RIAA — не деньги, а авторитет артистов, к голосу которых публика прислушивается.
Такой дисбаланс ресурсов объясняет ставку на кулуарные индустриальные стандарты (системы маркировки, расширение метаданных DDEX, фильтрация у дистрибьюторов), точечные законодательные инициативы и прямое давление через общественное мнение. Глейзер надеется, что исход битвы решит сам слушатель: если базовые авторские права защищены законом, люди продолжат платить за эмоциональный контакт с живым исполнителем, а прозрачные метки на треках позволят им сделать осознанный выбор. Синтетический контент он делит на две категории: полностью сгенерированную музыку слушатели, по его прогнозу, отвергнут, а ИИ-инструменты в руках людей со временем займут то же привычное место, что в свое время синтезаторы или Auto-Tune.
Сработает ли эта ставка — большой вопрос. Нилай Патель справедливо возразил, что подписчики Spotify годами слушают безликий фоновый спам и клонов известных исполнителей, даже не думая уходить с сервиса, на что Глейзер был вынужден признать: реакция Spotify на засилье генеративных треков «наверняка выглядит слегка запоздалой».
Какие уроки лейблы выучили, а какие провалили
Если сравнивать нынешнюю кампанию с войной против Napster, RIAA очевидно усвоила два главных правила. Ассоциация больше не трогает обычных фанатов, а бьет судебными исками исключительно по компаниям с толстыми кошельками. Кроме того, лейблы переходят к лицензированию на порядки быстрее: судебные процессы стали не попыткой остановить прогресс, а инструментом выбивания выгодных условий на старте нового рынка.
Но нерешенным остался именно тот конфликт, на котором погорел старый сценарий. Лицензионные соглашения подписываются за закрытыми дверями между корпорациями. А живые авторы, сессионные исполнители и сонграйтеры, на чьих записях обучали эти нейросети, снова стучатся в закрытые двери, требуя прозрачности, права голоса и своей доли. Заверения Глейзера о том, что ассоциация и аудитория «гребут в одну сторону», звучат убедительно лишь до тех пор, пока речь идет о борьбе с несанкционированным обучением моделей. А вот разойдутся ли их пути после дележа отчислений, мы узнаем лишь тогда, когда кто-то наконец увидит закрытые договоры лейблов с платформами ИИ.
Источники
- Оригинальный материал: Nilay Patel, «Hold up — I had a great time talking to the RIAA guy», The Verge / Decoder, 9 ноября 2026 года — стенограмма беседы; источник всех прямых цитат Глейзера и Пателя, если не указано иное.
- Electronic Frontier Foundation, «RIAA v. The People Turns from Lawsuits to 3 Strikes», декабрь 2008 года — масштабы судебных исков RIAA, переход на трехуровневую систему работы с провайдерами, оценка EFF.
- Apple, «Apple Launches the iTunes Music Store», 28 апреля 2003 года — запуск сервиса.
- Billboard, «U.S. Recorded Music Revenue Hit $11.5B in 2025», март 2026 года — отчет RIAA об оптовых финансовых результатах года.
- Los Angeles Times, «The RIAA, villain of the Napster era, turns its sights on AI firms», 7 августа 2024 года — заявления Глейзера относительно Suno и Udio.
- The Hollywood Reporter, «Warner Music Group Settles Lawsuit With AI Music Platform Suno», ноябрь 2025 года — условия урегулирования, ограничения скачиваний, ход остальных процессов.
- Cerys Davies, «Why some musicians aren't happy about labels signing AI deals with platforms», Los Angeles Times (через AOL), 21 сентября 2026 года — лицензионные соглашения 2026 года, иск AFM, продолжающиеся разбирательства Sony и Universal, комментарии Круковски и Сильверстайна.
- Variety, «RIAA, Grammys, SAG-AFTRA and Other Groups Launch New Labeling Program for AI Music», 10 июля 2026 года — категории маркировки и реакция цифровых сервисов.
- TechCrunch, «Music streamer Deezer says more than 50% of daily uploads are AI-generated», 21 июля 2026 года — статистика ежедневных загрузок на Deezer.
- Electronic Frontier Foundation, «The NO FAKES Act Could Silence Satire, Commentary, And News», июнь 2026 года — обращение коалиции, разбор рисков механизма удаления контента и отчуждения прав на цифровые образы.
- Jennifer Rothman, «NO FAKES Revised, Mostly Improved, and Put on Senate Calendar», Rothman's Roadmap to the Right of Publicity, 2026 год — юридический статус законопроекта и анализ сроков передачи лицензий.
- Billboard, «AI Class Action Lawsuit: Singer Sues Suno & Udio For Indie Artists», июнь 2025 года — коллективные иски независимых авторов.
- Music Business Worldwide, «Irving Azoff's Music Artists Coalition among 31 groups warning against 'misuse' of artist and songwriter rights in AI deals», 22 июня 2026 года — коллективное открытое письмо 31 профессионального объединения о правилах использования прав музыкантов в соглашениях по ИИ.